Home » Замок » Сказки для взрослых » Сказки руны Кано: Актер Васильев

Сказки руны Кано: Актер Васильев

Известный актер Васильев сидел в своей гримерке перед спектаклем.

В последнее время он задолго приезжал в театр, пил крепкий кофе в буфете, курил, садился в пустой зал, наблюдал за рабочими… Коллегам и жене он говорил, что ему надо время, чтобы получше сконцентрироваться для сложной роли, но на самом деле все обстояло не так, он просто не мог уйти от мыслей, постоянно лезущих в голову

Газетные таблоиды пестрели его фотографиями, его уже несколько раз называли лучшим актером года, самым красивым мужчиной, даже секс-символом своего времени, и хотя он всегда радовался признанию, в последнее время это вызывало только глухую волну раздражения внутри.

«Красавец, секс-символ, говорите, как-же как-же!» – сказал он, глядя в большое зеркало. На него смотрел усталый, пожилой мужчина с впавшими глазами, сеточкой морщин около глаз, глубокие борозды пересекали его лоб и щеки – «Видели-бы вы его сейчас, без грима и журнальной ретуши.»

«Ты старик!»- говорил он себе. «Что у тебя есть? Признание? Уважение? Твои роли? Ха-ха-ха. Что это всё? Пыль на книге времени, только и всего. Кто тебя окружает? Друзья? Жена?» Он невесело усмехнулся. Да, Ольга была с ним еще со студенческой скамьи, но ее близость и самопожертвование уже давно не трогает, она просто всегда рядом, как удобное кресло или теплый плед, который нужен пару раз в год, когда хочешь уютно выпить чаю с книгой. Их сын уже давно вырос и уехал учиться в Лондон. Настя… При мысли о ней сжалось и ухнуло вниз сердце. Настя- его единственная радость, единственное утешение.

Только рядом с ней он чувствовал, чтопо-настоящему живет и дышит, а не просто передвигает ноги, как живой мертвец. Редкие минуты их встреч он готов был сделать все о чем она просила или могла бы попросить. Он старался предугадать, предвосхитить ее желания, ловил малейший взмах ресниц или намек улыбки. Если бы он мог, он умолял бы ее на коленях никогда не бросать его! Связал бы ее клятвой, запер бы в сердце и никогда не выпускал. Но он знал, что его навязчивость и напористость только отпугнут ее и поэтому старательно придерживался тактики известного артиста, ловеласа и бабника, которому все наскучило и уже никто и ничто не сможет его развлечь и задеть за живое. Ей 23. Ему 45. Она свежа и прекрасна, а он должен каждое утро есть овсяную кашу на воде, чтобы не хватал желудок, давно перестал употреблять алкоголь и есть мясо, и каждый день делал специальные упражнения, для гибкости суставов. Их отношения обречены на провал. Его удел пожилые дамы «бальзаковского возраста», такие же старые развалины как и он сам. Это понимание сводило его с ума. Он снова и снова всматривался в свое отражение, находя все новые и новые морщины и седые волосы. Ты старик! Одинокий, старый неудачник. Она бросит тебя. Наиграется романом с известным артистом и найдет молодого крепкого мачо, зачем он ей?

- Дорогой! Не пуха не пера! - раздался звонкий голос жены. Ольга, по традиции, всегда приходила в гримерку перед самым началом спектакля, чтоб пожелать удачи.
- К черту! - буркнул он и обернулся.
- Что случилось? - встревоженно спросила жена, – Тебе нехорошо? На тебе лица нет.
- Я не знаю, Оля! Я не знаю, как мне играть! Все. Я отогрыл свое. Вышел в тираж.
- Ну что ты говоришь, ерунду, Саша! - возмутилась жена,  - Ты прекрасный артист! Сегодня, как всегда полный зал. Все пришли смотреть, как играет Васильев! Люди за полгода билеты на спектакли покупают, а ты говоришь «отыграл»! А ну, соберись, тряпка! - лукаво улыбаясь, она произнесла ему их любимую шутку, которая всегда поднимала настроение и ставила мозги на место лучше любых ободряющих слов.
- Спасибо, родная. Да, я сейчас соберусь. Спасибо.

Поцеловав и выпроводив жену, Васильев вышел из гримерки. «А зачем играть?» - думал он, поднимаясь по лестнице, ведущей к сцене. Раньше он, выходя на сцену, всем что-то доказывал: сначала родителям, потом Ольге, потом многочисленным критикам и любовницам, а потом его подхватывал кураж и он не задумывался над этим. Теперь ему казалось, что все уже не так и что вдохновение приходит не часто. Он тысячу раз хотел всё бросить и тысячу раз не мог, потому что его роли были частью его самого и бросить театр было-бы равносильно самоубийству.

Прозвенел звонок, загорелись сигнальные лампы. «Надо идти» решил Александр и почувствовал, как противный липкий холод волнения пополз по его спине, тут же стали влажными ладони. «Который год на сцену выхожу, а все боюсь, как мальчишка!» - он неосознанным движением взьерошил волосы.

Однако дело было не только в привычном волнении перед выходом, и он знал этого. К этому примешивалось постоянное ожидание провала, насмешек публики. Он боялся забыть текст, движение, даже боялся оступиться и упасть со сцены. «У меня не получится» бормотал он себе, «На этот раз точно не получится», но снова и снова пересиливал себя и выходил.

Заиграла музыка, ее звуки ворвались в сознание, закружили и развеяли мрачный хоровод невеселых мыслей. Его охватил веселый азарт и предвкушение игры.

«А гори оно все синим пламенем!» - выдохнул он, - «Прочь дурные мысли! Я буду либо жить и выходить на сцену, либо сдохну, но на ней же!».

Под ногами заскрипел дощатый пол, в глаза ударил свет софитов, и он вышел на сцену.

(с) Ворона Лиза