Home » Замок » Зал Сказок » Runes » Рё

Рё

Самым ярким воспоминанием последнего цикла жизни Рё были укоризненные, насмешливые, шокированные или недоумевающие взгляды членов Совета. Проект его вызвал небывалые эмоциональные флуктуации. Мастер предрекал это. Он выразился прямо: «Эти твои стабильные формы – не новаторство, а насилие над природой материи. Ты надеешься, что их сочтут смелой идеей и, может быть, в какой-то степени так и есть, но жить в подобном доме? Извини, но одна мысль об этом вызывает какое-то отвращение».

Как с молодым, подающим надежды архитектором, с Рё было покончено. Вскоре он принял решение прервать воплощение совсем. И самым сильным его желанием было воплотиться там, где его идеи смогут оценить по достоинству.

***

Рё открыл глаза. Самого рождения он не помнил, это было странно. И, кажется, нескольких последующих недель. Оставались смутные ощущения, не самые приятные, и Рё предпочел в них не углубляться. Сейчас он лежал спиной на чем-то умеренно мягком, комната была залита светом, в воздухе лениво плавали пылинки. Рё протянул руку, чтобы поймать одну из них. То есть хотел протянуть. Рука отказалась двигаться. Другая рука также. «Неужели я родился в теле с дефектом?» - удивился Рё. Не то, чтобы подобная перспектива его напугала, но вызвала досаду: пришлось бы затратить некоторое количество усилий на переделку тела, а работать с телами Рё не любил, он был архитектором, а не биоинженером. Размышляя, он пытался двинуться или хотя бы увидеть свое тело, но из того положения, в котором он находился, это было невозможно, как бы сильно он не скашивал глаза вниз.
Он позвал ту, что стала его матерью в этот раз, но она не отзывалась. Несмотря на то, что Рё ясно ощущал ее присутствие в соседней комнате. Он звал, звал, и вдруг расплакался, неожиданно для себя самого. Зато мама услышала и пришла. Ее объятья были приятными, но ощущались как-то странно. И держала она его… Ах вот в чем дело. Все его тело было замотано светлой материей, не позволяющей двигаться. Зачем? Он хотел объяснить, что ему неудобно, но мама не слышала его мысли. Или слышала, но игнорировала? Может, он чем-то вызвал ее неприязнь? Все было очень странно. Утомленный, Рё не заметил, как снова уснул.

Прошло несколько месяцев. Понемногу он начал привыкать, хотя новый мир все еще пугал. Родители не могли общаться телепатически, ни с ним, ни друг с другом. Также они не меняли своих внешних характеристик. Насколько Рё мог судить, дом также был постоянен в своих формах, цветах и пропорциях. Каждый раз, просыпаясь, он ожидал увидеть что-нибудь новое, но нет – его колыбель стояла на одном и том же месте, давая успевший надоесть угол обзора, потолок не менял цвет, тело было туго спеленуто. Он пытался выразить свой протест, сначала действиями,специально путаясь и поочередно вытаскивая руки из-под слоев материи, затем слезами и наконец, громким криком, когда его, связанного, оставляли в одиночестве. Ничего не помогало, а родители испытывали неудовольствие. Постепенно он приучил себя терпеливо сносить это временное (как он надеялся) неудобство. Он надеялся, что в их действиях есть смысл, которого он просто пока не может уловить из-за непонимания логики этого мира.

К трем годам Рё оценил шутку – он действительно воплотился там, где его талант мог быть востребован. Теоретическая «стабильная геометрия», так возмутившая его учителей, была основой здешнего мира. Хотя он всё еще не верил в это до конца и иногда пытался прокрасться к кровати родителей ночью, чтобы проверить, как они выглядят. Если они не меняют внешность во время бодрствования, то, возможно, контроль ослабевает во сне? К сожалению, из-за скрипучего паркета его обычно отлавливали на полпути, нарушая чистоту эксперимента. К еще большему сожалению, иногда он не мог припомнить, зачем собирался посмотреть на родителей. Это тревожило Рё. Если все в этом мире настолько постоянно, почему изменяется, словно истаивает, его память? Может, таковы правила? Пеленание, запрет на телепатию, непроницаемость стен и предметов, неизменность форм и живых объектов – и запрет на рост объема усвоенной информации? Может, ему нужнонаучиться как следует забывать?

К семи годам мир перестал казаться Рё неестественным. Но при этом вызывал смутное беспокойство. Он как будто все время ждал, что все вокруг исчезнет. Психолог объяснил это повышенной нервной возбудимостью и творческим складом характера, и порекомендовал бассейн, занятия живописью и развивающие игры. Мама очень старалась и водила его на занятия, она винила в страхах ребенка себя. Рё на занятиях очень старался, чтобы не расстраивать маму.

Больше всего он любил небо. Вечно изменяющееся, никогда не замирающее в неподвижности, играющее цветами и формами. Облачные пейзажи, знакомые фигуры, на твоих глазах расплывающиеся и собирающиеся в новые. В этом было что-то невыразимо родное. Корабли, рыбы, жирафы и динозавры, бабушкины пирожки, перья цапель, папина шляпа, замки, бумеранги, - летом он мог лежать на спине и смотреть в небо часами, и ему никогда не было скучно.

«Летчиком будет», - говорил папа.

«Что ты, это такая опасная профессия, я буду волноваться», - отвечала мама.

Мечтающий строить дома Рё ощущал смутное беспокойство, но не спорил. Все равно он вырастет и сам решит, кем быть.

Конечно, он стал летчиком.

Конечно, мама волновалась.

(с) Дорен